Смерть одного человека — это смерть, а смерть двух миллионов — только статистика.

Эрих Мария Ремарк «Черный обелиск»
Обладать
Читать фрагментЧитать рецензииКупить на ЛитРесИскать на Ozon.ruИскать на MyBookИскать на Book24.ruИскать на Labirint.ru
О книге

«Обладать» - один из лучших английских романов конца XX века и, несомненно, лучшее произведение Антонии Байетт. Впрочем, слово «роман» можно применить к этой удивительной прозе весьма условно. Что же такое перед нами? Детективный роман идей? Женский готический роман в современном исполнении? Рыцарский роман на новый лад? Все вместе - и нечто большее, глубоко современная вещь, вобравшая многие традиции и одновременно отмеченная печатью подлинного вдохновения и новаторства. В ней разными гранями переливается тайна английского духа и английского величия.

Но прежде всего, эта книга о живых людях (пускай некоторые из них давно умерли), образы которых наваждением сходят к читателю; о любви, мятежной и неистовой страсти, побеждающей время и смерть; об устремлениях духа и плоти, земных и возвышенных, явных и потаенных; и о божественном Плане, который проглядывает в трагических и комических узорах судьбы человеческой… По зеркальному лабиринту сюжета персонажи этого причудливого повествования пробираются в таинственное прошлое: обитатели эпохи людей - в эпоху героев, а обитатели эпохи героев - в эпоху богов. Две стихии царят на этих страницах - стихия ума, блеска мысли, почти чувственного, и стихия тонкого эротизма, рождающегося от соприкосновения грубой материи жизни с нежными тканями фантазии.

«Обладать» занимает уникальное место в истории современной литературы и, при своем глубоком национальном своеобразии, принадлежит всему миру. Теперь, четверть века спустя после выхода шедевра Байетт, кажется мало Букеровской премии, присужденной в 1990 году. Как, может быть, мало и ордена Британской империи, врученного автору чуть позднее…

Сюжет

В центре романа две линии: первая - история двух выдуманных поэтов Викторианской эпохи, Рандольфа Генри Падуба (в оригинале его имя - Randolph Henry Ash, а его образ напоминает Роберта Браунинга и Альфреда Теннисона) и Кристабель Ла Мотт (прототипом которой является Кристина Россетти), вторая - история современных учёных и литературоведов Роланда Митчелла и Мод Бейли.

Завязкой сюжета можно считать сцену, в которой Роланд Митчелл, исследователь творчества Падуба, берёт в Лондонской библиотеке том «Оснований новой науки» Вико, принадлежавший некогда поэту, и обнаруживает между страниц черновики писем, адресованных неизвестной женщине. Это обстоятельство интригующе вдвойне: во-первых, Роланду первому попали в руки эти черновики, во-вторых, Падуба всегда считали любящим и верным мужем, ибо до сих не находилось ни одного свидетельства тому, что у поэта могла быть интрига на стороне.

Подчинившись импульсу, Роланд выкрадывает черновики в надежде выяснить, кому писал Падуб, было ли, в конце концов, отправлено письмо и дошло ли оно до адресата.

Догадки приводят его к Кристабель Ла Мотт, поэтессе, которую в двадцатом веке оценило по достоинству феминистическое течение в литературоведении. Доктор Мод Бейли из Линкольнского университета, исследующая жизнь и творчество Кристабель Ла Мотт, присоединяется к Роланду в его расследовании. Вместе они находят переписку Падуба и Ла Мотт; в поисках намёков на их отношения перечитывают дневники жены Падуба, Эллен, и подруги Кристабель, Бланш Перстчет (в оригинале - Blanche Glover). Шаг за шагом восстанавливая историю любви двух поэтов, Роланд и Мод влюбляются друг в друга, словно тени давно ушедших из этого мира Рандольфа и Кристабель.

Отношения Падуба и Ла Мотт, стань они известны широкой публике, повлекли бы за собой сенсацию в научном мире, и у Роланда с Мод появляются конкуренты, стремящиеся докопаться до истины первыми, например, профессор Мортимер Собрайл, готовящий фундаментальное Полное собрание писем Рандольфа Генри Падуба. В конечном итоге, однако, автор дарует всем героям примирение: сидя вместе в одной комнате, они читают письмо Кристабель, в котором раскрывается последняя загадка: что стало с незаконнорожденным ребёнком Падуба и Ла Мотт. Печальная и очень викторианская история их любви получает счастливое, хотя и несколько ироничное разрешение посредством романа между Роландом Митчеллом и Мод Бейли, а перед Роландом к тому же открываются достойные перспективы научной карьеры.

Название романа (англ. possession - одержимость, страсть, желание обладать) обыгрывается в тексте с разных сторон: это и страсть влюблённых обладать друг другом, и стремление исследователя узнать истину, и желание коллекционера обладать вещами, которые принадлежали Падубу. В тексте встречаются отрывки из произведений, написанных рукой Падуба и Ла Мотт (а на самом деле, конечно, самой А. С. Байетт), критических работ и исследований, биографий, дневников. В качестве одной из важных структурных деталей, дающих читателю представление о чем будет идти речь, Байетт использует эпиграфы - как к отдельным главам, так и к роману в целом.

Экранизации

Одержимость (2002)В 2002 году на экраны вышел фильм по книге, названный в русском дубляже «Одержимость».

Сюжет, по сравнению с книгой, несколько упрощен, а из произведений Падуба и Ла Мотт, щедро разбросанных по тексту романа, цитируются лишь несколько отрывков. Один из главных героев, английский учёный Роланд Митчелл, в фильме превращается в американца, зато исчезает романная американка, колоритная исследовательница творчества Ла Мотт, феминистка и бисексуалка Леонора Стерн, а также подруга Роланда по имени Вал, над отношениями с которой он много и подробно рефлексирует в книге.

В ролях:

Аарон Экхарт - Роланд Митчелл

Гвинет Пэлтроу - Мод Бейли

Джереми Нортэм - Рандольф Генри Эш (Падуб)

Дженнифер Или - Кристабель Ла Мотт

Лена Хеди - Бланш Гловер (Перстчет)

Цитаты

Маленьким девочкам всегда грустно. Они любят погрустить: им кажется, будто грусть - это душевные силы.

Как часто, решив не блуждать без пути, устроить свою жизнь по правилам, мы обнаруживаем, что решение наше запоздало, правила неосновательны, а выбранный путь, бывает, ведёт не туда.

Подумайте, только подумайте: автор писал своё сочинение в одиночестве, и читатель прочёл его в одиночестве, но таким образом они оказались наедине друг с другом!

Такова человеческая природа: люди охотно поспешат за тобою, едва ты только их разлюбишь или перестанешь к ним тянуться.

… человек уверяется в собственном существовании, лишь когда его видят другие!

… порою… во время чтения приключается с нами самое удивительное, от чего перехватывает дыхание, и шерсть на загривке – наша воображаемая шерсть – начинает шевелиться: вдруг становится так, что каждое слово горит и мерцает пред нашим взором, ясное, твёрдое и лучистое, как алмазная звезда в ночи, наделённое бесконечными смыслами и единственно точное, и мы знаем, с удивляющей нас самих неодолимостью, знаем прежде чем определим, почему и как это случится, что сегодня нам дано постичь сочинение автора по-иному, лучше или полнее. Первое ощущение – перед нами текст совершенно новый, прежде не виданный, но почти немедленно оно сменяется другим чувством: будто всё это было здесь всегда, с самого начала, о чём мы, читатели, прекрасно знали, знали неизменно, – но всё же только сегодня, только сейчас знание сделалось осознанным!..

Человек – это история его мыслей, дыхания и поступков, телесного состава и душевных ран, любви, равнодушия и неприязни, история его народа и государства, земли, вскормившей и его, и предков его, камней и песчинок знакомых ему краёв, история давно отгремевших битв и душевных борений, улыбок дев и неспешных речений старух, история случайностей и постепенного действия непреложных законов – история этих и многих других обстоятельств, один язычок огня, который во всём живёт по законам целого Пламени, но, вспыхнув единожды, в своё время угаснет и никогда больше не загорится в беспредельных просторах будущего.

Изнурительная и колдовская тяга к познанию влечёт нас по пути, которому нет конца.

Дружба есть чувство более драгоценное, более избирательное, более интимное и во всех отношениях более прочное, чем любовь.

Сексуальность – словно толстое, закопчённое стекло, на что сквозь это стекло ни глянь, всё принимает одинаковый, смутно-расплывчатый оттенок. Вообразить просто углубление в камне, наполненное просто водой, уже невозможно!

Наверное, в каждую эпоху существуют какие-то истины, против которых человеку данной эпохи спорить бессмысленно, нравятся они ему или нет. И пусть даже неизвестно, будут ли их считать за истину в будущих веках.

Письма, осенило Роланда, это такая форма повествования, где не бывает развязки.

Бывает чтение по обязанности, когда знакомый уже текст раскладывают на части, препарируют, – и тогда в ночной тишине призрачно раздаются странно-мерные шорохи, под которые роится серый научный счёт глаголов и существительных, но зато не расслышать голосов, поющих о яблочном злате. Другое, слишком личное чтение происходит, когда читатель хочет найти у автора нечто созвучное своему настроению: исполненный любви, или отвращения, или страха, он рыскает по страницам в поисках любви, отвращения, страха. Бывает иногда – поверьте опыту! – и вовсе обезличенное чтение: душа видит только, как строки бегут всё дальше и дальше, душа слышит лишь один монотонный мотив…

Однако порою, много, много реже, во время чтения приключается с нами самое удивительное, от чего перехватывает дыхание, и шерсть на загривке – наша воображаемая шерсть – начинает шевелиться: вдруг становится так, что каждое слово горит и мерцает пред нашим взором, ясное, твёрдое и лучистое, как алмазная звезда в ночи, наделённое бесконечными смыслами и единственно точное, и мы знаем, с удивляющей нас самих неодолимостью, знаем прежде чем определим, почему и как это случится, что сегодня нам дано постичь сочинение автора по-иному, лучше или полнее. Первое ощущение – перед нами текст совершенно новый, прежде не виданный, но почти немедленно оно сменяется другим чувством: будто всё это было здесь всегда, с самого начала, о чём мы, читатели, прекрасно знали, знали неизменно, – но всё же только сегодня, только сейчас знание сделалось осознанным!..

Красивая женщина, по словам Симоны Вайль, глядя в зеркало, говорит себе: «Это я». Некрасивая с той же убеждённостью скажет о своём отражении: «Это не я».

He used to quote Freud at me at six in the morning.

Занятия историей, литературой окрашивают представления человека о самом себе.

Только мужское геройство способно находить удовольствие, сооружая в воображении темницы для невинных, и только женское терпение способно вынести заточение в них наяву.

Всё-таки не стихи сочиняются для барышень, а барышни существуют для сочинения стихов.

Однако о чём, как правило, редко пишут писатели, так это о столь же живом и жгучем наслаждении от чтения. Тому есть очевидные причины. Самая простая: наслаждение словом по природе своей – сродни погружению в бездонную пропасть, где не на что опереться; это наслаждение убывчиво, будучи направлено обратно в свой источник – слово воспевает силу и прелести слова, а за вторым словом притаились ещё какие-то слова, и так ad infinitum. [До бесконечности(лат.)] Воображение трудится, но рождает лишь что-то сухое, бумажное, нарциссическое и вместе с тем неприятно отдалённое, исчезает та первичность, какая заключена в живом – в увлажнившейся влумине, или в душистой червлёности доброго бургундского. И всё же есть особые натуры, подобные Роланду: в состоянии головокружительной ясности, сладостного напряжения чувств пребывают они именно тогда, когда в них, склонённых над книгой, пылает и ведёт их за собою наслаждение словом. (Кстати, до чего же изумительное это слово – «головокружительный»! Оно подразумевает и обострение мыслительных и чувственных способностей, и нечто противоположное; оно разом охватывает и мозг, и внутренности: хотя кружится в голове, но холодеет, мутит под ложечкой, причём первое неотделимо от второго, как хорошо известно любому из нас, ведь всякий испытывал хоть однажды это странное двуединое ощущение.)

Ты ведь знаешь, точно так же как я, что хорошая поэзия вообще не бывает уютной.

Оглавление
· Глава 1
· Глава 2
· Глава 3
· Глава 4
· Глава 5
· Глава 6
· Глава 7
· Глава 8
· Глава 9
······ Предел

· Глава 10
······ Переписка

· Глава 11
······ Сваммердам*

· Глава 12
· Глава 13
· Глава 14
· Глава 15
· Глава 16
······ Фея Мелюзина

· Глава 17
· Глава 18
· Глава 19
· Глава 20
· Глава 21
······ Духами вожденны

· Глава 22
· Глава 23
· Глава 24
· Глава 25
······ Дневник Эллен Падуб

· Глава 26
· Глава 27
· Глава 28
· Постскриптум. 1868
· Послесловие переводчиков
· Комментарий к именам собственным
· Об авторе

Похожие книги

Опасные связи

Опасные связи

Шодерло де Лакло
Загадка песков

Загадка песков

Эрскин Чайлдерс
Искупление

Искупление

Иэн Макьюэн
Любовь во время чумы

Любовь во время чумы

Габриэль Гарсиа Маркес
Список Шиндлера

Список Шиндлера

Томас Кенилли
Имя розы

Имя розы

Умберто Эко
Жизнь Пи

Жизнь Пи

Янн Мартел
Ярмарка тщеславия

Ярмарка тщеславия

Уильям Мейкпис Теккерей
Шпион, выйди вон!

Шпион, выйди вон!

Джон Ле Карре
Джейн Эйр

Джейн Эйр

Шарлотта Бронте