Слишком поздно. Всегда все слишком поздно. Так уж повелось в жизни.

Эрих Мария Ремарк «Три товарища»
Леопард
Читать фрагментЧитать рецензииКупить на ЛитРесИскать на Ozon.ruИскать на MyBookИскать на Book24.ruИскать на Labirint.ru
О книге

В Норвегии вновь появился серийный убийца. Маньяк лишает жизни женщин неизвестным орудием, не оставляет следов, и к тому же совершенно непонятно, по каким принципам выбирает жертв, - ведь их ничего не связывает.

У полиции есть только одна версия: новый загадочный убийца копирует почерк Снеговика - маньяка из предыдущего романа серии об инспекторе Харри Холле. Это значит, что без помощи этого профессионала не обойтись.

Как говорится, бывших полицейских не бывает, поэтому Харри приходится вернуться в строй. И тут начинается охота: леопард гонится за леопардом…

Прочитать детективный роман Ю Несбё «Леопард» в режиме онлайн или купить книгу в удобном формате вы сможете на нашем сайте уже сейчас.

Цитаты

Любовь. Ну да, любовь. Пламени на год, пепла на тридцать лет.

The Prince was depressed: "All this shouldn't last; but it will, always; the human 'always,' of course, a century, two centuries... and after that it will be different but worse. We were the Leopards, the Lions; those who'll take our place will be little jackals, hyenas; and the whole lot of us Leopards, jackals, and sheep, we'll all go on thinking ourselves the salt of the earth.

У нас в Италии любезности, реверансы и целования рук никогда не бывают лишними, это самые сильные наши политические аргументы.

Гнев и насмешка, а не уныние и жалобы — вот что отличает настоящих господ. Хочу дать вам совет: если встретите хнычущего аристократа, приглядитесь к его генеалогическому древу, и вы сразу увидите на нем засохшую ветвь.

от собеседника можно большего добиться, если вместо "ни черта ты не понимаешь" сказать "возможно, я неясно выразился"

— Мы не слепые души, дорогой падре, мы всего лишь люди. Мы живем в изменчивой реальности и стараемся к ней приспособиться, гнемся как водоросли в морском потоке. Святой церкви, как известно, обещано бессмертие, нам же, социальному классу, — нет. Для нас паллиатив протяженностью в сто лет — тоже вечность. Мы еще способны волноваться за своих детей, даже за внуков, но перед теми, кого мы уже не надеемся ласкать вот этими руками, наши обязательства заканчиваются. Меня не беспокоит, что будет с моими эвентуальными потомками в 1960 году. Церковь — да, ее должно это волновать, поскольку ей суждено жить вечно. Отчаяние поддерживает ее, это ее опора. Неужели вы не думаете, что если бы сейчас или в будущем церковь могла бы спасти себя, принеся в жертву нас, она бы этого не сделала? Непременно бы сделала и была бы права.

В очередной раз князь столкнулся с одной из сицилийских загадок. На этом острове секретов, где дома закрываются наглухо, а встречный крестьянин скажет вам, что не знает, как пройти к городку в десяти минутах ходьбы, который виднеется на холме и в котором он сам живет, на этом острове, где из всего делать тайну — привычка, стиль жизни, — на этом острове ничто не остается в тайне.

Что делать, если уже ничего нельзя поделать? Держаться за то, что осталось, и смириться? Или все решит сухой треск выстрелов, как это недавно произошло на одной из площадей Палермо? Но даже выстрелы, что они изменят?

Любовь. Ну да, любовь… Пламени — на год, пепла — на тридцать лет. Он знал, что такое любовь…

Дон Фабрицио подумал о лекарстве, недавно открытом в Соединенных Штатах Америки. Оно позволяет не чувствовать физической боли во время тяжелых операций и спокойно сносить удары судьбы. Этот вульгарный химический заменитель стоицизма древних и христианского смирения называется морфий. Бедному королю морфий заменяла видимость управления страной, ему, Салине, более изысканное занятие — астрономия.

Как старое вино, богатство дало осадок ненасытность, усердие и осмотрительность канули на дно, и не осталось ничего, кроме цвета и пьянящего вкуса. Так богатство уничтожило само себя, превратившись в благовоние, которое, как все благовония, быстро выдыхалось. Одни из тех владений, что так безмятежно выглядели на картинах, давно испарились, оставив о себе память лишь на разрисованном полотне и в названии. Другие еще сохранились, но, подобно ласточкам, собирающимся в сентябре шумными стаями на деревьях, вот-вот готовы были улететь. И все-таки их еще оставалось много, так что конец, казалось, не наступит никогда.

Разумеется, нелепо было бы думать, будто Кончетта все еще любит Танкреди: любовная вечность длится не пятьдесят лет, а много меньше, но подобно тому, как человек, исцелившийся от оспы пятьдесят лет тому назад, носит на лице оспины, хотя, быть может, забыл уже, как он мучился, так Кончетта в теперешней своей гнетущей жизни хранила рубцы своего почти исторического разочарования, исторического настолько, что его пятидесятилетию посвящали официальные торжества. Однако до этого дня, когда она, пусть нечасто, мысленно возвращалась к случившемуся в Доннафугате тем далеким летом, ей придавало сил сознание своего мученичества, чувство незаслуженной обиды, враждебность к покойному отцу, предавшему ее, мучительная любовь к Танкреди, которого уже тоже не было в живых; теперь же исчезали и эти чувства, служившие остовом всему ее образу мыслей; у нее не было врагов, кроме нее самой: свое будущее она погубила собственной несдержанностью, приступом гнева, которым подтвердила принадлежность к роду Салина; теперь, как раз когда воспоминания спустя десятки лет оживали, она лишалась утешительной возможности винить других в собственном несчастье — обманчивого лекарства отчаявшихся.

Влюбленным хочется быть вдвоем, в крайнем случае — с чужими, но со стариками и, что хуже всего, с родственниками — никогда.

Вижу, что я не совсем ясно выразился: я говорил о сицилийцах, а должен был говорить о Сицилии — о географической среде, о климате, о ландшафте. Вот те, взятые вместе, силы, что, быть может, в большей степени, чем иноземные владычества и бесконечное насилие, сформировали сицилийскую душу: это ландшафт — либо приторно-мягкий, либо непременно суровый, без полутонов, которые действовали бы успокаивающе, как подобает ландшафту края, созданного для жизни разумных существ; это остров, где считанные мили отделяют ад в окрестностях Рандаццо от райской, но по-своему не менее опасной красоты таорминского залива; это климат, шесть месяцев в году изводящий нас сорокаградусной жарой. Посчитайте сами, шевалье: май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь — шесть раз по тридцать дней, когда солнце висит на головой. У нас такое же длинное и тяжелое лето, как русская зима, только боремся мы с ним менее успешно; вы этого еще не знаете, но у нас про зной можно, как про холод, сказать: лютый. Если бы хоть один из этих шести месяцев сицилиец трудился в полную силу, он израсходовал бы столько энергии, что в другое время года ему хватило бы ее на три месяца работы. А вода? Воды или нет, или приходится возить ее из такой дали, что каждая капля оплачена каплей пота. Кончается засуха — начинаются затяжные дожди, от их буйства шалеют высохшие реки, и животные и люди тонут там, где две недели назад погибали от жажды. Суровый ландшафт, жестокий климат, бесконечные трудности. Или те же памятники прошлого: они великолепны, но ничего нам не говорят, ибо воздвигнуты не нами и окружают нас, как прекрасные немые призраки. Правителей, с оружием в руках приплывавших неизвестно откуда, которым мы с готовностью бросались служить, потом мы быстро сбрасывали, а вот понимать не понимали никогда, ведь изъяснялись они с помощью загадочных для нас произведений искусства и далеко не загадочных сборщиков податей для пополнения не нашей казны. Все это сформировало наш характер, обусловленный, следовательно, роковыми внешними обстоятельствами, а не только страшной духовной обособленностью.

На самом деле и на нее действовали чары Танкреди, и она продолжала еще его любить, но ради удовольствия крикнуть «Ты во всем виноват!» — самого большого из всех доступных человеческому существу удовольствий — она готова была пойти наперекор своим чувствам и истине.

Сорокапятилетний мужчина может считать себя молодым до той минуты, пока не обнаружит, что его дети вступили в возраст любви.

Тощие купола, похожие на женские груди, в которых не осталось ни капли молока, тянулись вверх, но сами монастыри давили на город, навязывали ему свой мрачный характер и облик, накладывали на него тень смерти, которая не отступала Даже под слепящими лучами сицилийского солнца. А в ночные часы, как сейчас, они полностью подминали его под себя. Это им, монастырям, угрожали костры в горах, и зажигали их такие же люди, как и те, что в этих монастырях обитали — фанатичные и замкнутые, алчущие власти, а проще говоря, как это обычно бывает, — праздности.

Как обычно бывало, он успокоился, думая о собственной смерти, хотя мысли о неизбежности смерти других его всегда расстраивали. Может быть, дело в том, что смерть представляется всегда не собственным концом, а концом всего сущего?

Князь не мог отделаться от мрачных мыслей. «Всему этому, — рассуждал он про себя, — должен прийти конец, но все останется так, как есть, так будет всегда, если, разумеется, брать человеческое «всегда», то есть сто, двести лет… Потом все изменится, только к худшему. Наше время было время Гепардов и Львов. На смену нам придут шакалы, гиены. И все мы, гепарды, шакалы и овцы, будем по-прежнему считать себя солью земли».

Я принадлежу к несчастному поколению на грани старого и нового времени, одинаково неуютно чувствующему себя и в том и в другом.

Оглавление
· Часть первая
······ Глава 1. Гипоксия
······ Глава 2. Проясняющая темнота
······ Глава 3. Гонконг
······ Глава 4. «Sex Pistols»
······ Глава 5. Парк
······ Глава 6. Возвращение домой
······ Глава 7. Виселица
······ Глава 8. «Snow Patrol»
······ Глава 9. Пропасть

· Часть вторая
······ Глава 10. Самоедство
······ Глава 11. Распечатка
······ Глава 12. Место преступления
······ Глава 13. Кабинет
······ Глава 14. Набор сотрудников
······ Глава 15. Стробоскопический свет
······ Глава 16. «Speed King»
······ Глава 17. Волокна
······ Глава 18. Пациентка
······ Глава 19. Белая невеста
······ Глава 20. Эйстейн
······ Глава 21. Белоснежка
······ Глава 22. Поисковик
······ Глава 23. Пассажир
······ Глава 24. Ставангер
······ Глава 25. Территория
······ Глава 26. Канюля
······ Глава 27. Добрая, вороватая и алчная
······ Глава 28. Драммен
······ Глава 29. Клюйт
······ Глава 30. Гостевая книга
······ Глава 31. Кигали
······ Глава 32. Полиция
······ Глава 33. Лейпциг
······ Глава 34. Одна средняя
······ Глава 35. Водолазы

· Часть третья
······ Глава 36. Вертолет
······ Глава 37. Психологический портрет
······ Глава 38. Увечье
······ Глава 39. Существенные вещи
······ Глава 40. Предложение
······ Глава 41. Ордер
······ Глава 42. Бивис
······ Глава 43. Визит
······ Глава 44. Якорь
······ Глава 45. Допрос

· Часть четвертая
······ Глава 46. Красный жук
······ Глава 47. Боязнь темноты
······ Глава 48. Гипотеза
······ Глава 49. «Бомбей-Гарден»
······ Глава 50. Взятка
······ Глава 51. Письмо
······ Глава 52. Визит
······ Глава 53. Зацеп
······ Глава 54. Тюльпан
······ Глава 55. Бирюза

· Часть пятая
······ Глава 56. Подсадная утка
······ Глава 57. Гром
······ Глава 58. Снег
······ Глава 59. Погребение
······ Глава 60. Тролли и гномы
······ Глава 61. Высота падения
······ Глава 62. Транзит
······ Глава 63. Лабаз

· Часть шестая
······ Глава 64. Состояние
······ Глава 65. «Кадок»
······ Глава 66. Дотушивание пожара
······ Глава 67. Кавалер
······ Глава 68. Ловля щуки
······ Глава 69. Каллиграфический почерк
······ Глава 70. Мертвая зона
······ Глава 71. Радость
······ Глава 72. Хмурый
······ Глава 73. Арест
······ Глава 74. «Bristol Cream»

· Часть седьмая
······ Глава 75. Распад
······ Глава 76. Повторное опознание
······ Глава 77. Отпечатки
······ Глава 78. Уговор
······ Глава 79. Непринятые вызовы
······ Глава 80. Ритм
······ Глава 81. Световые пятна
······ Глава 82. Кирпичный цвет

· Часть восьмая
······ Глава 83. Край света
······ Глава 84. Воссоединение
······ Глава 85. Мунк
······ Глава 86. Калибр
······ Глава 87. «Калашников»
······ Глава 88. Церковь
······ Глава 89. Свадьба
······ Глава 90. Марлон Брандо

· Часть девятая
······ Глава 91. Прощание
······ Глава 92. Свободное падение
······ Глава 93. Ответ
······ Глава 94. Стеклянная лапша
······ Глава 95. Союзники
······ Эпилог

Похожие книги

Загадка песков

Загадка песков

Эрскин Чайлдерс
Три мушкетера

Три мушкетера

Александр Дюма
Королева Марго

Королева Марго

Александр Дюма
Унесенные ветром

Унесенные ветром

Маргарет Митчелл
Робинзон Крузо

Робинзон Крузо

Даниэль Дефо
Бунт на

Бунт на

Герман Вук
Имя розы

Имя розы

Умберто Эко
Соглядатай

Соглядатай

Ален Роб-Грийе
Я, Клавдий

Я, Клавдий

Роберт Грейвз
Граф Монте-Кристо

Граф Монте-Кристо

Александр Дюма
Шпион, выйди вон!

Шпион, выйди вон!

Джон Ле Карре