Иногда одно слово может прозвучать теплее, чем множество слов

Шарлотта Бронте «Джейн Эйр»
Линия красоты
Читать рецензииИскать на ЛитРесИскать на Ozon.ruИскать на MyBookИскать на Book24.ruИскать на Labirint.ru

Линия красоты

Алан Холлингхерст
3.9
О книге

Ник Гест, молодой человек из небогатой семьи, по приглашению своего университетского приятеля поселяется в его роскошном лондонском доме, в семье члена британского парламента. В Англии царят золотые 80-е, когда наркотики и продажный секс еще не связываются в сознании юных прожигателей жизни с проблемой СПИДа. Ник - ценитель музыки, живописи, словесности, - будучи человеком нетрадиционной сексуальной ориентации, погружается в водоворот опасных любовных приключений. Аристократический блеск и лицемерие, интеллектуальный снобизм и ханжество, нежные чувства и суровые правила социальной игры... Этот роман - о недосягаемости мечты, о хрупкости красоты в мире, где правит успех.
В Великобритании литературные критики ценят Алана Холлингхерста как мастера тонкой, изысканной прозы. Еще в 1994 году его роман "Неверная звезда" вошел в шорт-лист Букеровской премии. А 10 лет спустя эту премию получила "Линия красоты".

Критика

Заметка Галины Юзефович "Эталон благопристойности" в "Стенгазете"

Как все по-настоящему совершенные вещи, классический английский роман поразительно стабилен.

Джулиан Барнс и Дэвид Лодж пишут сегодня примерно так же, как семьюдесятью годами ранее писали Ивлин Во и Лоуренс Даррелл, а те в свою очередь не слишком далеко отстоят от Диккенса или Стерна. Однако даже на фоне своих консервативных современников Алан Холлингхерст выделяется гипертрофированной, почти пародийной английскостью. Видимо, именно это качество в прошлом году снискало его роману «Линия красоты» Букеровскую премию, а самому писателю - славу непревзойденного стилиста.

Впрочем, традиционность Холлингхерста четко ограничена размеренной повествовательностью его языка, а также выбором героев и мест действия (высший свет и богема, богатые городские дома и загородные викторианские особняки) и практически не затрагивает сюжет как таковой - достаточно провокативный и смелый.

В 1983 году застенчивый юный гей, окфордский выпускник Ник Гест поселяется в лондонском доме своего богатого и красивого университетского приятеля Тоби Феддена, и вскоре становится пусть не совсем полноправным, но все же членом его аристократичной семьи. Нежная влюбленность и грубый секс, первые профессиональные успехи и первое невольное предательство, ложь, наркотики, смерть возлюбленного от СПИДа, и, самое главное, печаль и боль неизбежного взросления - все это уместится в те четыре года, которые Нику предстоит провести под кровом Федденов.

Роман изообилует рискованными эпизодами, однако - странное дело! - шокирующего впечатления отнюдь не производит. Даже самые откровенные гомосексуальные сцены (а их у Холлингхерста немало), будучи погружены в благопристойно-консервативный антураж, немедленно начинают казаться совершенно невинными.

Что лишний раз подтверждает правило: о каких бы сомнительных материях ни шла в нем речь, настоящий английский роман всегда остается образцом респектабельности и стабильности.

stengazeta.net/?p=1000613

Экранизации

2006 - The Line of Beauty (Линия красоты) - Великобритания, реж. Сол Дибб (3 серии)

Цитаты

Для влюбленности ведь совсем немного нужно: пара взглядов, тоска одиночества, полуосознанная решимость - и вот чужой образ уже запечатлелся в твоем сердце, и всякий раз, как видишь его или вспоминаешь о нем, кровь твоя начинает бежать быстрее.

Вот что значит быть взрослым:иметь дело не с теми,кто приятен,а с теми,кто полезен.

Извиняться за то, к чему тебя больше всего влечет, скрепя сердце признавать это глупым, скучным, "вульгарным и небезопасным" - нет на свете нечего хуже.

Теперь он, кажется, понял, что такое поцелуй: инстинктивное средство выражения своих чувств, способ рассказать о страсти без слов - рассказать, но не удовлетворить

Пожалуй, в этом есть смысл: выражаешь свои чувства бурно - и избавляешься от них раз и навсегда.

Тем,что тебе принадлежит,просто наслаждаешься,не чувствуя нужды давать ему характеристики.

Он привык никому не доверять, и все приятное возбуждало в нем подозрение. Особенно смущала и раздражала его демократичность жизни на отдыхе. Глядя в его постное, гладко выбритое лицо с золотыми очками на носу, Ник размышлял о том, что богатство, как видно, далеко не всегда связано с наслаждением — по крайней мере, наслаждением того сорта, которого ищет и к которому стремится большая часть человечества.

Соната закончилась, и в кабинете загремели звучные аплодисменты. Хлопали охотно и радостно, главным образом потому, что на этом концерт закончился. Дотерпев до конца, гости теперь видели свое испытание в розовом свете: все прошло очень прилично, все было сделано как полагается, а теперь пора и к столу. Норман Кент хлопал с энтузиазмом, подняв руки над головой. Кэтрин громко крикнула: «Браво!» Вслед за ней то же выкрикнул и Джаспер — и глупо ухмыльнулся, словно отмочил удачную шутку. Нина встала, секунду или две стояла неподвижно — а потом вдруг, не говоря ни слова, села и заиграла рахманиновскую прелюдию до-диез минор. Старшие хорошо помнили эту вещь, и, хотя не горели особым желанием ее слушать, знакомые сочетания звуков развлекли их и вызвали несколько рассеянных улыбок. После прелюдии раздались решительные аплодисменты, несколько человек уже заговорили и начали оглядываться в поисках столика с напитками — но Нина снова села за рояль и заиграла Токкату и фугу ре-минор Баха, в знаменитой транскрипции Бузони. Теперь леди Кимболтон посмотрела на часы открыто, поднеся циферблат к свету, словно слабовидящая, и многие начали обмахиваться программками, причем у женщин позвякивали браслеты. Когда закончилась фуга, Джеральд поднялся с места и начал обычным дружелюбным тоном: «Э-э… гм…» — но Нину этим было не пронять, она заиграла «Танец с саблями» Хачатуряна. Нику все это казалось вполне естественным, он не отказался бы вызвать Нину на бис и в четвертый раз — но, когда Джеральд громко вздохнул, Ник угадал его мысли, подошел к Нине, шепотом поздравил ее, поблагодарил и попросил остановиться. Она застыла на табурете, невидящим взором глядя на череду клавиш — а за ее спиной уже стихали аплодисменты и начиналось обычное гудение голосов.

Он задумался, глядя в окно, и секунду спустя на память ему пришли слова Генри Джеймса о смерти По: «Меня поразила глубина его отсутствия». Прежде эта фраза казалась Нику несерьезной, какой-то игрой слов — но сейчас он понял, сколько в ней заключено ужаса, мудрости и печали. В первый раз он понял, что эти слова написаны человеком, в жизнь которого снова и снова входила смерть.

— Увы, дорогая, délit — это «преступление».

— Вот как? — Наслаждение по-французски будет «délice», а «délit» — это проступок.

— Надо же! А как похоже!

— Они и в жизни часто похожи.

Мысленно он объяснял идею «линии S» какому-нибудь доброму другу — герцогине, или Кэтрин, или воображаемому любовнику. Двойной змеевидный изгиб буквы S, говорил он, — это то самое, что Хогарт называл «линией красоты»: проблеск инстинкта, два напряжения, сплетенные в одно текучее и неразрывное движение. Он протянул руку и погладил Уани по спине, подумав при этом, что Хогарт приводил в пример арфы, ветви, кости, но промолчал о самом прекрасном образчике — человеческой плоти. Не настало ли время для нового «Анализа красоты»?

Автомобили, подумалось ему, меняются со временем, как и люди: только что купленные, они кажутся колесницами из страны грез, но проходит год-другой, и сказочная колесница обнаруживает свою хрупкость и неуклюжесть, да к тому же и выходит из моды.

Чувство неловкости оттого, что он занимается любовью с мужчиной, скоро растаяло и сменилось иным, куда более светлым и общепринятым чувством — счастьем разделенной любви.

— О, звучит очень заманчиво. Средиземноморский климат — ну, это мы и так знаем… и гомосексуализм считается наслаждением.

— Правда? — спросил Ник.

— Правда. «L’homosexualité est un délit», — продекламировала она голосом генерала де Голля.

— Увы, дорогая, délit — это «преступление».

— Вот как?

— Наслаждение по-французски будет «délice», а «délit» — это проступок.

— Надо же! А как похоже!

— Они и в жизни часто похожи, — ответил Ник и мысленно похвалил себя за находчивость.

— Моя дочь, — продолжал Джеральд, — живет в странном заблуждении, что она — представительница бедных, угнетенных классов, а не… не та, кто она есть. Боюсь, спорить с ней невозможно, она просто повторяет одно и то же.

— Вовсе нет, — возразила Кэтрин; теперь она начала сердиться. — Просто не понимаю: если у тебя есть, скажем, сорок миллионов, зачем лезть из кожи вон, чтобы их стало восемьдесят?

Сэр Морис только пожал плечами, и брови его полезли наверх, словно он никак не ожидал услышать подобную глупость.

— Для этого не нужно лезть из кожи вон. Большие состояния растут сами, — попытался объяснить Тоби.

— Но зачем человеку столько денег? Это как с властью: люди стремятся к ней, а вот объясните, зачем человеку власть? Какой в ней смысл?

— Смысл власти, — ответил Джеральд, — в том, чтобы изменить наш мир к лучшему.

— Вот именно, — подтвердил сэр Морис.

— Значит, ты добиваешься власти, чтобы что-то изменить к лучшему? Что-то конкретное? Или наоборот — тебе нравится сама власть, само чувство, что ты можешь что-то менять?

— По-моему, это все равно что спрашивать, что было раньше — курица или яйцо, — сказала Салли.

— А по-моему, хороший вопрос, — заметил Тоби и украдкой взглянул на красную, рассерженную физиономию Мориса.

— Будь у меня власть, от чего боже упаси… — начала Кэтрин.

— Аминь, — вставил Джеральд.

— Я бы запретила людям иметь сто пятьдесят миллионов фунтов.

Так всегда бывает, когда деньги есть, а вкуса нет: квартира становится похожей на номер в шикарном отеле, который, в свою очередь - лишь жалкая пародия на действительно аристрократические дома.

Почему-то предролагается, что один гомосексуал всегда способен распознать другого, однако Ник часто ошибался, причем всегда в одну и ту же сторону - видел геев там, где их не было, и потому жил с почти постоянным чувством разочарования.

Всё, что он видел вокруг, мгновенно преображалось для него в слова, укладывалось в отточенные формулы, как будто он сразу рассказывал об этом кому-то, столь же впечатлительному, как и он сам.

Дул легкий северо-восточный ветер. Стояло время, когда в воздухе витают намеки, воспоминания и вместе с тем — парадоксальное чувство обновления.

— Рояль совсем расстроен, — сказал Ник. Он боялся, что, если Лео начнет играть (хуже того — играть плохо), демоны дома пробудятся и потребуют жертв.

Похожие книги

Загадка песков

Загадка песков

Эрскин Чайлдерс
Искупление

Искупление

Иэн Макьюэн
Список Шиндлера

Список Шиндлера

Томас Кенилли
Имя розы

Имя розы

Умберто Эко
Жизнь Пи

Жизнь Пи

Янн Мартел
Оливия Киттеридж

Оливия Киттеридж

Элизабет Страут
Игрок

Игрок

Александра Лисина
Шпион, выйди вон!

Шпион, выйди вон!

Джон Ле Карре
Щегол

Щегол

Донна Тартт